Итак мой дед - Туров Владимир Георгиевич, 16 марта 2014 года отпраздновал свое 90 летие:
Владимир Георгиевич ТУРОВ – участник Великой Отечественной войны, инвалид войны II группы. Воинское звание – майор. Родился 16 марта 1924 года на Кубани. В Красную Армию был призван в июле 1942 года. Участие в боевых действиях принимал в наступлении по освобождению Северного Кавказа под Новороссийском в качестве рядового. 12 января 1943 года был ранен и лечился в госпитале в Сочи. После выздоровления окончил «Фронтовые курсы младших лейтенантов». И уже в качестве командира взвода, а в конце 1944 года в качестве командира роты автоматчиков 168-го гвардейского стрелкового полка 55-й гвардейской стрелковой дивизии принимал участие в боевых действиях на фронтах войны: в Крыму под Керчью, в Белоруссии в операции «Багратион» по освобождению городов Бобруйск, Пинск, Брест, в Польше, Германии по освобождению городов Гумбиннен, Фридлянд, Прейсиш-Айлау. Был трижды ранен.
Награжден орденами Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией 1941-1945 гг.» и др.
► Показать
12-03-2014- ЗЕМЛЯКИ
Владимир Туров Владимир Георгиевич ТУРОВ – совсем скоро, 16 марта, наш легендарный ветеран Великой Отечественной, трижды раненный на фронтах боевой офицер, отметит 90-летие. Время неумолимо, но Туров – человек, над которым оно не властно. Как и память о войне, которую он хранит для потомков.
В его маленькой скромной квартире подоконник уставлен цветами, здесь же – трогательные детские рисунки и поделки, подаренные в честь Дня защитника Отечества. По первому зову Владимир Георгиевич надевает свой пиджак, тяжелый от орденов и медалей, и отправляется на встречи с земляками. В праздничные дни Туров шесть раз выступал перед детьми и молодежью, бывает он и в воинских частях, в трудовых коллективах, в детских домах (говоря о детдомовцах, не скрывает слез).
О чем говорит ветеран с людьми иных поколений, не видевших войны? Он отменно знает историю Великой Отечественной – причины и следствия, ход армейских операций. Он досконально помнит имена и даты, фронты и направления. Помнит свою фронтовую биографию так, будто это было вчера. Уникальная память, ясная голова, горячее доброе сердце – не единственная и не главная тому причина. Владимир Туров и сегодня – защитник Отечества. Защитник мира и Родины от войны. В этом он видит сегодня главное предназначение и, как настоящий солдат, не сдает оружия.
- Вы держите в своих руках слиток золота – это ваше мирное время. Сберегите его, не упустите, не отдайте! – говорит Туров. – Независимо от того, какая власть на дворе – она приходит и уходит, а Родина – это святое, и она должна оставаться.
Сегодня, когда слово «патриотизм» нередко становится разменной монетой в политических играх, Владимир Туров вселяет веру в настоящее и подает пример того, что называется любовью к Родине. «Я патриот уже 90 лет и 9 месяцев, – заявляет ветеран. – Я стал им уже в утробе матери».
С чего начиналась Родина Владимира Турова? Кубань, Краснодар, маленький поселок с прозаическим названием «Масложирокомбинат», где перерабатывали знаменитые кубанские семечки. Пять домов для тружеников и целая ватага – человек сто – местных ребят. Спортивный городок, танцевальная площадка, экран для проката немых фильмов – таковы были великие радости его детства. Советские дети смотрели фильмы «Мы из Кронштадта», «Броненосец Потемкин», а когда на экраны вышел знаменитый «Чапаев», то очередь на утренний сеанс занимали с вечера. «А еще мы много, запоем, читали – книги Фурманова, Гайдара, Островского. Классику – Пушкина, Гоголя, Толстого, Гюго, Марка Твена. Нашими героями были и Павка Корчагин, и несгибаемый Овод, и мужественный Спартак…» Скажите, а ваши дети прочитали эти книги?Владимир Туров
И в жизни у детей и взрослых тех лет были совсем иные, чем сегодня, герои – Чкалов и Папанин, и мальчишки поголовно мечтали стать летчиками и полярниками. Мечтали совершить подвиг.
Ребятня бегала купаться на Кубань – разводили костры на крутом берегу, лакомились печеной картошкой, огурцами, черным хлебом. Нехитрая, в общем, была «шамовка». Мячики для футбола мастерили сами, из подручных средств. Позже комбинат обзавелся детским летним лагерем, а родителей даже награждали поездкой в санаторий.
В семье Туровых было трое детей, мама вела хозяйство, отец работал кузнецом.
Уже в конце 1930-х годов они ощутили первое дыхание войны – на отдых в теплые кубанские края приезжали дети немецких и испанских коммунистов, которым уже не было места в своих странах.
Зачем мы просили Владимира Георгиевича вспомнить о детстве, зачем рассказывали так подробно? «Мы жили бедно, но были счастливы, – говорит Туров. – И думали, мечтали о будущем».
Когда летом 1942-го Владимир Туров, уже призванный в армию и прошедший боевую подготовку, вместе со своей частью был поднят по тревоге, то дорога на фронт прошла буквально за воротами отчего дома. Он шагал мимо и не мог обнять родных, попрощаться…
Первые его дни и месяцы на войне были самыми тяжелыми, немцы заняли Краснодар. Молодой боец Владимир Туров впервые попал на боевые позиции на кавказском высокогорье. «Наши братья и отцы, измученные, обросшие, опаленные порохом, в истрепанных шинелях, отступали и уже не надеялись на скорую подмогу. И тут – мы, необстрелянные, но рвущиеся в бой. Братцы, чудо-богатыри, вы откуда?! А это не мы, это они были российскими богатырями, стоявшими насмерть», – вспоминает Владимир Георгиевич.
Владимир Туров Туров и сам не раз смотрел смерти в лицо, когда, казалось, не оставалось надежды на спасение. Трижды был ранен. Но, как утверждает ветеран, даже в самые тяжелые времена он и его товарищи не допускали и мысли о том, что могут проиграть, сдать страну фашистам. «Побеждает не только оружие – побеждает вера в Победу. И у нас она была незыблемой. Только Победа!»
Всей душой своей Владимир Туров ненавидит войну, считая, что это самое жестокое, циничное, безнравственное явление на земле, способное сломать душу даже самого крепкого человека. Но именно эта вера спасала и давала силы выстоять. А еще – воспоминания о мирном времени, надежда на скорую встречу с родными и, конечно, крепкая фронтовая дружба.
В военной судьбе лейтенанта Турова был особенный человек – связист Борис Князев. Он буквально на доли секунды опередил немецкого автоматчика, целившегося в Турова в упор. «Такое бывает на войне, счастливый случай. Опоздай мой связной на долю секунды, и я не дожил бы до Победы». После войны они не расстались, дружили семьями, писали друг другу письма. И Туровы даже ездили к Князевым в гости. «Борис Михайлович уже ушел из жизни. Но я его буду помнить до конца своих дней. Могут идти годы, но память должна жить вечно».
Владимир Георгиевич не может и не хочет забывать и фронтовых медсестер, выносивших бойцов с поля боя. «Совсем девчонки, как цветочки. Мы на них молились. Многие из них погибли…» Санинструктор Нина под вражеским огнем перевязывала, спасала раненого Володю Турова. И такое не забудешь.
- Я вот стою перед вами. Тяжелый пиджак, от наград. А на них – столько крови и наших, и чужих солдат. Не надо наград, не надо войны…
Была в жизни Владимира Георгиевича и любимая женщина, жена, одна-единственная. Марина Викторовна, которую он всю жизнь звал Любочкой, Любашей. Почему? От слова «любить».
Победу Владимир Георгиевич встретил в Казани, где лечился в госпитале после ранения. Вернулся домой. Он – фронтовик, орденоносец. Она – совсем юная девчонка, но заприметила его сразу. Лишь через три года они встретились снова в Доме культуры, куда пришли на оперетту «Вольный ветер» композитора Дунаевского. Километры назад шли босиком, по шпалам, под дождем. Пели песни, разговаривали. И уже не расстались. Свадьбы не играли, поскольку у невесты не было нарядного платья, а у Турова – штатского костюма.
Владимир Туров В 1955 году Владимир Туров демобилизовался из армии, а через год семья уже с двумя детьми приехала на Камчатку, в Козыревск, где Владимир Георгиевич девять лет работал в местном леспромхозе, заготавливая лес. Потом перебрались в Петропавловск, где 34 года он трудился в «Автоколонне 1958» сначала механиком, а затем слесарем-инструментальщиком. Вспоминает, что работы в автоколонне в те времена было много. А работать – хорошо! «Там, где я, – всегда хорошо. Фронтовики, друзья. Главное – быть человеком».
И все эти годы рядом с Владимиром Георгиевичем – его дорогая Любочка, ангел-хранитель. Он смотрит на ее портрет на стене и молится, как на икону. Дети, друзья не единожды пытались отправить ветерана в санаторий, но он отказывается: «Я от Любочки – ни на шаг, мы по-прежнему вместе».
Уже, пожалуй, весь Петропавловск-Камчатский знает, что более тридцати лет тому назад Владимир Георгиевич разбил рядом со своим домом по улице Давыдова, 11, палисадник и построил беседку. В палисаднике высажены цветы – и ромашки, и люпины, и лилии. Все, что может расцвести и украсить короткое камчатское лето. В этой беседке отдыхала Марина Викторовна, а для Владимира Георгиевича сегодня этот клочок земли с цветами – и память, и отдушина. Прошлой осенью депутаты Городской Думы и Заксобрания и неравнодушные горожане пришли на субботник, нашли деньги и помогли обустроить беседку и палисадник. Да еще по просьбе ветерана изготовили и разместили на территории баннер с надписью «Здесь начинается Россия!» Для Турова это не просто слова, а смысл бытия.
- Родина – это не абстракция. Это дом, любимые люди, улица, наш чудесный город. Наш край, где есть леса, океан, вулканы. Это бухта и новые дома, которые я вижу из окна. Я смотрю, живу и радуюсь!..
Сегодня рядом с ним – дети, внуки и правнуки. Однополчане. Сосед Василий, который помогает в житейских проблемах, другие хорошие люди, которых Туров притягивает, как магнит. Он не одинок и он по-прежнему в строю. Владимир Георгиевич умеет и любит заразительно смеяться и нередко повторяет свое любимое: «Думаете, мне 90? Черта лысого! Мне 20!»
Я думаю, что этот удивительный человек по-настоящему счастлив.
Владимир Туров Владимир Георгиевич ТУРОВ – совсем скоро, 16 марта, наш легендарный ветеран Великой Отечественной, трижды раненный на фронтах боевой офицер, отметит 90-летие. Время неумолимо, но Туров – человек, над которым оно не властно. Как и память о войне, которую он хранит для потомков.
В его маленькой скромной квартире подоконник уставлен цветами, здесь же – трогательные детские рисунки и поделки, подаренные в честь Дня защитника Отечества. По первому зову Владимир Георгиевич надевает свой пиджак, тяжелый от орденов и медалей, и отправляется на встречи с земляками. В праздничные дни Туров шесть раз выступал перед детьми и молодежью, бывает он и в воинских частях, в трудовых коллективах, в детских домах (говоря о детдомовцах, не скрывает слез).
О чем говорит ветеран с людьми иных поколений, не видевших войны? Он отменно знает историю Великой Отечественной – причины и следствия, ход армейских операций. Он досконально помнит имена и даты, фронты и направления. Помнит свою фронтовую биографию так, будто это было вчера. Уникальная память, ясная голова, горячее доброе сердце – не единственная и не главная тому причина. Владимир Туров и сегодня – защитник Отечества. Защитник мира и Родины от войны. В этом он видит сегодня главное предназначение и, как настоящий солдат, не сдает оружия.
- Вы держите в своих руках слиток золота – это ваше мирное время. Сберегите его, не упустите, не отдайте! – говорит Туров. – Независимо от того, какая власть на дворе – она приходит и уходит, а Родина – это святое, и она должна оставаться.
Сегодня, когда слово «патриотизм» нередко становится разменной монетой в политических играх, Владимир Туров вселяет веру в настоящее и подает пример того, что называется любовью к Родине. «Я патриот уже 90 лет и 9 месяцев, – заявляет ветеран. – Я стал им уже в утробе матери».
С чего начиналась Родина Владимира Турова? Кубань, Краснодар, маленький поселок с прозаическим названием «Масложирокомбинат», где перерабатывали знаменитые кубанские семечки. Пять домов для тружеников и целая ватага – человек сто – местных ребят. Спортивный городок, танцевальная площадка, экран для проката немых фильмов – таковы были великие радости его детства. Советские дети смотрели фильмы «Мы из Кронштадта», «Броненосец Потемкин», а когда на экраны вышел знаменитый «Чапаев», то очередь на утренний сеанс занимали с вечера. «А еще мы много, запоем, читали – книги Фурманова, Гайдара, Островского. Классику – Пушкина, Гоголя, Толстого, Гюго, Марка Твена. Нашими героями были и Павка Корчагин, и несгибаемый Овод, и мужественный Спартак…» Скажите, а ваши дети прочитали эти книги?Владимир Туров
И в жизни у детей и взрослых тех лет были совсем иные, чем сегодня, герои – Чкалов и Папанин, и мальчишки поголовно мечтали стать летчиками и полярниками. Мечтали совершить подвиг.
Ребятня бегала купаться на Кубань – разводили костры на крутом берегу, лакомились печеной картошкой, огурцами, черным хлебом. Нехитрая, в общем, была «шамовка». Мячики для футбола мастерили сами, из подручных средств. Позже комбинат обзавелся детским летним лагерем, а родителей даже награждали поездкой в санаторий.
В семье Туровых было трое детей, мама вела хозяйство, отец работал кузнецом.
Уже в конце 1930-х годов они ощутили первое дыхание войны – на отдых в теплые кубанские края приезжали дети немецких и испанских коммунистов, которым уже не было места в своих странах.
Зачем мы просили Владимира Георгиевича вспомнить о детстве, зачем рассказывали так подробно? «Мы жили бедно, но были счастливы, – говорит Туров. – И думали, мечтали о будущем».
Когда летом 1942-го Владимир Туров, уже призванный в армию и прошедший боевую подготовку, вместе со своей частью был поднят по тревоге, то дорога на фронт прошла буквально за воротами отчего дома. Он шагал мимо и не мог обнять родных, попрощаться…
Первые его дни и месяцы на войне были самыми тяжелыми, немцы заняли Краснодар. Молодой боец Владимир Туров впервые попал на боевые позиции на кавказском высокогорье. «Наши братья и отцы, измученные, обросшие, опаленные порохом, в истрепанных шинелях, отступали и уже не надеялись на скорую подмогу. И тут – мы, необстрелянные, но рвущиеся в бой. Братцы, чудо-богатыри, вы откуда?! А это не мы, это они были российскими богатырями, стоявшими насмерть», – вспоминает Владимир Георгиевич.
Владимир Туров Туров и сам не раз смотрел смерти в лицо, когда, казалось, не оставалось надежды на спасение. Трижды был ранен. Но, как утверждает ветеран, даже в самые тяжелые времена он и его товарищи не допускали и мысли о том, что могут проиграть, сдать страну фашистам. «Побеждает не только оружие – побеждает вера в Победу. И у нас она была незыблемой. Только Победа!»
Всей душой своей Владимир Туров ненавидит войну, считая, что это самое жестокое, циничное, безнравственное явление на земле, способное сломать душу даже самого крепкого человека. Но именно эта вера спасала и давала силы выстоять. А еще – воспоминания о мирном времени, надежда на скорую встречу с родными и, конечно, крепкая фронтовая дружба.
В военной судьбе лейтенанта Турова был особенный человек – связист Борис Князев. Он буквально на доли секунды опередил немецкого автоматчика, целившегося в Турова в упор. «Такое бывает на войне, счастливый случай. Опоздай мой связной на долю секунды, и я не дожил бы до Победы». После войны они не расстались, дружили семьями, писали друг другу письма. И Туровы даже ездили к Князевым в гости. «Борис Михайлович уже ушел из жизни. Но я его буду помнить до конца своих дней. Могут идти годы, но память должна жить вечно».
Владимир Георгиевич не может и не хочет забывать и фронтовых медсестер, выносивших бойцов с поля боя. «Совсем девчонки, как цветочки. Мы на них молились. Многие из них погибли…» Санинструктор Нина под вражеским огнем перевязывала, спасала раненого Володю Турова. И такое не забудешь.
- Я вот стою перед вами. Тяжелый пиджак, от наград. А на них – столько крови и наших, и чужих солдат. Не надо наград, не надо войны…
Была в жизни Владимира Георгиевича и любимая женщина, жена, одна-единственная. Марина Викторовна, которую он всю жизнь звал Любочкой, Любашей. Почему? От слова «любить».
Победу Владимир Георгиевич встретил в Казани, где лечился в госпитале после ранения. Вернулся домой. Он – фронтовик, орденоносец. Она – совсем юная девчонка, но заприметила его сразу. Лишь через три года они встретились снова в Доме культуры, куда пришли на оперетту «Вольный ветер» композитора Дунаевского. Километры назад шли босиком, по шпалам, под дождем. Пели песни, разговаривали. И уже не расстались. Свадьбы не играли, поскольку у невесты не было нарядного платья, а у Турова – штатского костюма.
Владимир Туров В 1955 году Владимир Туров демобилизовался из армии, а через год семья уже с двумя детьми приехала на Камчатку, в Козыревск, где Владимир Георгиевич девять лет работал в местном леспромхозе, заготавливая лес. Потом перебрались в Петропавловск, где 34 года он трудился в «Автоколонне 1958» сначала механиком, а затем слесарем-инструментальщиком. Вспоминает, что работы в автоколонне в те времена было много. А работать – хорошо! «Там, где я, – всегда хорошо. Фронтовики, друзья. Главное – быть человеком».
И все эти годы рядом с Владимиром Георгиевичем – его дорогая Любочка, ангел-хранитель. Он смотрит на ее портрет на стене и молится, как на икону. Дети, друзья не единожды пытались отправить ветерана в санаторий, но он отказывается: «Я от Любочки – ни на шаг, мы по-прежнему вместе».
Уже, пожалуй, весь Петропавловск-Камчатский знает, что более тридцати лет тому назад Владимир Георгиевич разбил рядом со своим домом по улице Давыдова, 11, палисадник и построил беседку. В палисаднике высажены цветы – и ромашки, и люпины, и лилии. Все, что может расцвести и украсить короткое камчатское лето. В этой беседке отдыхала Марина Викторовна, а для Владимира Георгиевича сегодня этот клочок земли с цветами – и память, и отдушина. Прошлой осенью депутаты Городской Думы и Заксобрания и неравнодушные горожане пришли на субботник, нашли деньги и помогли обустроить беседку и палисадник. Да еще по просьбе ветерана изготовили и разместили на территории баннер с надписью «Здесь начинается Россия!» Для Турова это не просто слова, а смысл бытия.
- Родина – это не абстракция. Это дом, любимые люди, улица, наш чудесный город. Наш край, где есть леса, океан, вулканы. Это бухта и новые дома, которые я вижу из окна. Я смотрю, живу и радуюсь!..
Сегодня рядом с ним – дети, внуки и правнуки. Однополчане. Сосед Василий, который помогает в житейских проблемах, другие хорошие люди, которых Туров притягивает, как магнит. Он не одинок и он по-прежнему в строю. Владимир Георгиевич умеет и любит заразительно смеяться и нередко повторяет свое любимое: «Думаете, мне 90? Черта лысого! Мне 20!»
Я думаю, что этот удивительный человек по-настоящему счастлив.
► Показать
Тяжелый пиджак с орденами и медалями грузно ложится на плечи. Одно плечо когда-то было ранено в бою. Светлая шляпа прикрывает голову от солнца, а в руках две гвоздики для товарищей, которым не суждено было вернуться домой. Каждое утро 9 мая ветеран Великой Отечественной войны Владимир Георгиевич Туров идет на парад. Но и в другое время его трудно застать дома. Его ежедневник заполнен записями о встречах со школьниками, студентами, военными, с людьми разного возраста и профессий так плотно, что в нем нельзя найти свободного места.
- Эх, звонили бы заранее, приглашали бы за месяц, - сетует Владимир Георгиевич.
Однако на замечание «но вы ведь можете отказаться от некоторых встреч», ветеран отвечает:
- Это невозможно. Мой долг - рассказывать молодым о страшных днях войны. Моя главная задача - не дать забыть… Я не хочу, чтобы канули в Лету воспоминания о моих друзьях, о военном лихолетье. Мы не можем остановить время, но должны сохранить память.
В преддверии великого Дня Победы мы публикуем воспоминания Владимира Георгиевича о военном времени, чтобы помочь ветерану в его стремлении рассказать о людях, трудом и кровью которых завоевана Победа.
«Станция, эшелоны, едем на запад»
- Война - самое жестокое, циничное, безнравственное явление на земле. Она отбирает у человека самое дорогое, что у него есть. Война - это суровое испытание для любого. Она может сломать его душу. И только светлые моменты - искренняя дружба и воспоминания о мирном времени, надежда на скорую встречу с родными - могут ее сохранить. В истории моей военной жизни есть эпизоды, воспоминания о которых поддерживали меня на поле боя.
В начале мая 1944-го наш полк находился в Краснодарском крае. Мы принимали пополнение. Среди новичков я увидел молодого солдата, совсем еще мальчишку, хотя разница между нами была небольшой, как выяснилось потом. Его звали Борис Михайлович Князев, и впоследствии он сыграл важную роль в моей жизни. Мне было тогда 20 лет, а ему 18, но он уже бывал в боях, был ранен и попал к нам из госпиталя. Он мне сразу понравился.
- Пойдешь ко мне связным? - спросил я.
- Как прикажете, - ответил он.
В конце мая 1944-го, когда наш полк был полностью укомплектован, весь личный состав эшелонами отправили на 1-й Белорусский фронт, которым командовал маршал Рокоссовский. Первая остановка на пути следования была в Краснодаре, очень близко к моему родному городу, так что я решил рискнуть. Я обратился к командиру штаба, и он разрешил навестить родителей. Времени на это - всего три часа.
Старшина роты быстро собирает мне в вещевой мешок булку хлеба, две банки консервов, две пачки горохового порошка, два куска мыла. И вместе со связистом Князевым я побежал домой. Мои родители жили рядом с железной дорогой, в рабочем городке, в полутора километрах от остановки наших эшелонов. Как угорелые мы ворвались в квартиру. Я успел только сказать: «Станция, эшелоны. Едем на запад». Мы выложили все содержимое вещевого мешка и побежали назад. Успели вовремя! Через несколько минут наш эшелон тронулся. Проезжая мимо моей станции, я увидел, что провожать нас вышел весь город. И мои родители стояли, утирая платочками слезы. Плакал и я, махал им рукой. Их приветствовали все солдаты взвода, радуясь, что один из них увидел своих родителей. Ведь это так важно, что все близкие здоровы, живы и так любят тебя.
Доля секунды
Август 1944 года. Советские войска вступили на территорию Польши. Здесь, западнее Бреста, была окружена большая группировка немецко-фашистских войск. Наша 55-я гвардейская стрелковая дивизия в составе 28-й армии I-го Белорусского фронта вела боевые действия по ее уничтожению. Наша задача - захватить часть автострады Брест-Варшава, по которой отступали на запад немцы. Бои были ожесточенными: противник, не считаясь с потерями, рвался вперед, пытаясь прорвать кольцо окружения и уйти на запад. Встречный бой, который мы, фронтовики, называли «бой нос к носу», всегда был тяжелым, он требовал смелости, быстрых решений. Тем более что местность была лесистой и даже болотистой, а видимость очень плохой. Стреляют со всех сторон: разрывы снарядов, мин, гранат, дым, гарь. Даже собственного голоса не слышно. Управлять таким боем любому командиру трудно, спасают связные и собственные ноги.Михаил ОГНЕВ
…Прошло совсем немного времени, как закончился бой с небольшой группой немецких солдат, двух из них мы взяли в плен и отправили в тыл. После небольшой передышки подаю командиру взвода приказ о движении вперед. А сам, стараясь не потерять из виду своих автоматчиков, тоже шагаю за ними.
Вдруг неожиданно, сбоку, в нескольких шагах от меня, из-за кустов выскакивают два солдата противника и бегут в противоположную сторону. Они меня даже не заметили. Я мгновенно поднимаю автомат и кричу что есть сил: «Хальт! Хенде хох!». Тот, что стоял ближе, обернулся и, не целясь, дал очередь из автомата в мою сторону. Пули пронеслись рядом. Я стреляю, один немец падает. Я опять кричу: «Хальт!» Но немец продолжает бежать. На ходу нажимаю на спусковой крючок автомата.
Затвор цокнул, но выстрела не последовало. В рожке кончились патроны, это понял и немец. Он резко остановился и направил свой автомат в мою сторону. В кобуре был пистолет, но я не успел бы его достать. Я видел только дуло автомата, из которого должна была появиться моя смерть. В голове промелькнуло: «Все, это конец».
Но вдруг пламя буквально перерезало немца, он кулем свалился на землю. Его опередил мой связной, тот самый рядовой Борис Михайлович Князев. Он стрелял, пока в магазине автомата не кончились все патроны.
- А я тебя, лейтенант, искал-искал, - глухо выговорил он.
- Хорошо, что нашел вовремя, - ответил я.
Да, такое бывает на войне, счастливый случай. Опоздай мой связной на долю секунды, и я не дожил бы до Победы. После этого случая мы с Князевым стал настоящими друзьями.
К вечеру 168-й гвардейский стрелковый полк, в том числе и рота автоматчиков, с боями захватил многокилометровый участок автострады Брест-Варшава. Автострада была буквально завалена боевой техникой, автомашинами. Этим наши войска перерезали пути отхода противника на запад. Немцы отступали по бездорожью.
После войны мы с Борисом Князевым писали друг другу письма. Мои родители, родственники и друзья знали, что он спас мою жизнь. А еще мы с семьей ездили к нему в гости. Наши встречи были наполнены разговорами до поздней ночи, воспоминаниями: «А ты помнишь»? Такая дружба не может вдруг уйти, события, связавшие нас, забыть невозможно. Борис Михайлович уже ушел из жизни. Но я буду его помнить до конца своих дней. Могут идти годы, но память должна жить вечно.
Счастливая встреча
После окончания операции «Багратион» по освобождению Белоруссии, 55-я гвардейская стрелковая дивизия в составе первого Белорусского фронта вела боевые действия по освобождению территории Польши. В течение ноября-декабря 1944 года и до 13 января 1945-го наша дивизия занимала оборону в Восточной Пруссии. Здесь мы выкопали траншеи и построили добротные землянки с печками-«буржуйками». В тыл с передовой по очереди снимались подразделения для мытья в бане. После пережитого пребывание в обороне показалось нам курортом. Здесь в начале декабря 1944-го года произошла еще одна очень важная для меня встреча.
Однажды я получил письмо родителей, в котором они сообщили полевую почту моего двоюродного брата Михаила Огнева. Родных братьев у меня не было, Миша был на год младше меня. И до войны, и после наши родители жили в одном городе, мы вместе росли и учились. Для меня он был как родной. Он окончил фабрично-заводское училище и работал на военном заводе, поэтому имел броню.
Из письма я понял, что он самостоятельно добился снятия брони, чтобы попасть на фронт. При первой же возможности я написал ему письмо. К моему удивлению, ответ пришел очень быстро, что на фронте случалось редко. Он писал, что не мог спокойно смотреть, как все воюют, а он, молодой и здоровый, в тылу. Михаил служил связистом в артиллерии. Мы стали переписываться, письма приходили быстро, я чувствовал, что мы находились где-то рядом.
Как-то раз на передовой, в траншее, рядом с моей землянкой я увидел лейтенанта и двух солдат с телефонным аппаратом. Лейтенант корректировал разрывы снарядов из орудий артиллерийского дивизиона. Я спросил номер их полевой почты, он назвал мне номер, который стоял на письмах брата.
- А это чей литер?
- Это литер второй батареи.
На какой-то момент я потерял дар речи. Среди стольких участников боевых действий я нашел своего брата!
Однажды среди ночи меня разбудил солдат и сказал, что брат ждет меня у телефонного аппарата. Мы стали разговаривать, а он все не верил, что это говорю я. Думал, его разыгрывают товарищи-телефонисты. Но когда я стал говорить о родителях, о сестрах, он понял, что это действительно я. Это был очень счастливый разговор. Позже, с разрешения наших командиров, нам удалось организовать его «визит» ко мне на два дня.
Миша очень просил, чтобы я взял его к себе в роту. Это можно было сделать. Но в пехоте в боях в первую очередь погибают рядовые, сержанты, командиры взводов, рот. И могло быть очень больно, если кто-то из нас погибнет на глазах у другого. А в батарее ему было немного безопаснее. Но получилось наоборот. 13 января 1945 года наша дивизия пошла в наступление. После этого я перестал получать от брата письма. Узнал, что его тяжело, но, к счастью, не смертельно ранило. Его отправили в госпиталь.
После войны мы оба снова стали жить в своем городке. Он работал на комбинате сварщиком, а я - токарем. Мы каждый день встречались, а по выходным ходили на рыбалку. И, конечно же, вспоминали грозные дни войны и нашу удивительную встречу.
Вспоминаю, какими мы были во время и после войны. 20-летние, полные надежд, верящие в будущее своей страны, способные в любую минуту бросить вызов смерти ради общего дела. Я верю, что и сейчас есть такие молодые люди, и наш с вами долг - не дать им пережить всего того, что выпало нашему поколению.
Как старый солдат Великой Отечественной войны, трижды раненный на фронтах, я хочу поздравить всех военнослужащих от рядового до генерала и адмирала, всех жителей нашего края с наступающим Днем Победы! Будьте счастливы, и пусть над нашей страной всегда будет чистое, мирное, голубое небо!
Владимир Георгиевич ТУРОВ родился 16 марта 1924 года. На службу в Красную армию был призван в июле 1942-го. Участвовал в боях рядовым в расчете станкового пулемета системы «Максим», в январе 1943-го получил первое ранение в плечо. Выздоровел, окончил фронтовые курсы младших лейтенантов и уже командиром взвода, а позже и командиром роты автоматчиков 168-го гвардейского стрелкового полка, 55-й гвардейской стрелковой дивизии, принимал участие в боевых действиях на фронтах ВОВ. Был еще дважды ранен. Имеет семь благодарностей от Верховного главнокомандующего Маршала Советского Союза И. В. Сталина, награжден орденами Александра Невского, Отечественной войны I степени, Красной звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией» и др. На Камчатку приехал в январе 1956 года. 9 лет работал в Козыревском леспромхозе, а позже еще 34 года - в автоколонне 1958 механиком, слесарем-инструментальщиком.
- Эх, звонили бы заранее, приглашали бы за месяц, - сетует Владимир Георгиевич.
Однако на замечание «но вы ведь можете отказаться от некоторых встреч», ветеран отвечает:
- Это невозможно. Мой долг - рассказывать молодым о страшных днях войны. Моя главная задача - не дать забыть… Я не хочу, чтобы канули в Лету воспоминания о моих друзьях, о военном лихолетье. Мы не можем остановить время, но должны сохранить память.
В преддверии великого Дня Победы мы публикуем воспоминания Владимира Георгиевича о военном времени, чтобы помочь ветерану в его стремлении рассказать о людях, трудом и кровью которых завоевана Победа.
«Станция, эшелоны, едем на запад»
- Война - самое жестокое, циничное, безнравственное явление на земле. Она отбирает у человека самое дорогое, что у него есть. Война - это суровое испытание для любого. Она может сломать его душу. И только светлые моменты - искренняя дружба и воспоминания о мирном времени, надежда на скорую встречу с родными - могут ее сохранить. В истории моей военной жизни есть эпизоды, воспоминания о которых поддерживали меня на поле боя.
В начале мая 1944-го наш полк находился в Краснодарском крае. Мы принимали пополнение. Среди новичков я увидел молодого солдата, совсем еще мальчишку, хотя разница между нами была небольшой, как выяснилось потом. Его звали Борис Михайлович Князев, и впоследствии он сыграл важную роль в моей жизни. Мне было тогда 20 лет, а ему 18, но он уже бывал в боях, был ранен и попал к нам из госпиталя. Он мне сразу понравился.
- Пойдешь ко мне связным? - спросил я.
- Как прикажете, - ответил он.
В конце мая 1944-го, когда наш полк был полностью укомплектован, весь личный состав эшелонами отправили на 1-й Белорусский фронт, которым командовал маршал Рокоссовский. Первая остановка на пути следования была в Краснодаре, очень близко к моему родному городу, так что я решил рискнуть. Я обратился к командиру штаба, и он разрешил навестить родителей. Времени на это - всего три часа.
Старшина роты быстро собирает мне в вещевой мешок булку хлеба, две банки консервов, две пачки горохового порошка, два куска мыла. И вместе со связистом Князевым я побежал домой. Мои родители жили рядом с железной дорогой, в рабочем городке, в полутора километрах от остановки наших эшелонов. Как угорелые мы ворвались в квартиру. Я успел только сказать: «Станция, эшелоны. Едем на запад». Мы выложили все содержимое вещевого мешка и побежали назад. Успели вовремя! Через несколько минут наш эшелон тронулся. Проезжая мимо моей станции, я увидел, что провожать нас вышел весь город. И мои родители стояли, утирая платочками слезы. Плакал и я, махал им рукой. Их приветствовали все солдаты взвода, радуясь, что один из них увидел своих родителей. Ведь это так важно, что все близкие здоровы, живы и так любят тебя.
Доля секунды
Август 1944 года. Советские войска вступили на территорию Польши. Здесь, западнее Бреста, была окружена большая группировка немецко-фашистских войск. Наша 55-я гвардейская стрелковая дивизия в составе 28-й армии I-го Белорусского фронта вела боевые действия по ее уничтожению. Наша задача - захватить часть автострады Брест-Варшава, по которой отступали на запад немцы. Бои были ожесточенными: противник, не считаясь с потерями, рвался вперед, пытаясь прорвать кольцо окружения и уйти на запад. Встречный бой, который мы, фронтовики, называли «бой нос к носу», всегда был тяжелым, он требовал смелости, быстрых решений. Тем более что местность была лесистой и даже болотистой, а видимость очень плохой. Стреляют со всех сторон: разрывы снарядов, мин, гранат, дым, гарь. Даже собственного голоса не слышно. Управлять таким боем любому командиру трудно, спасают связные и собственные ноги.Михаил ОГНЕВ
…Прошло совсем немного времени, как закончился бой с небольшой группой немецких солдат, двух из них мы взяли в плен и отправили в тыл. После небольшой передышки подаю командиру взвода приказ о движении вперед. А сам, стараясь не потерять из виду своих автоматчиков, тоже шагаю за ними.
Вдруг неожиданно, сбоку, в нескольких шагах от меня, из-за кустов выскакивают два солдата противника и бегут в противоположную сторону. Они меня даже не заметили. Я мгновенно поднимаю автомат и кричу что есть сил: «Хальт! Хенде хох!». Тот, что стоял ближе, обернулся и, не целясь, дал очередь из автомата в мою сторону. Пули пронеслись рядом. Я стреляю, один немец падает. Я опять кричу: «Хальт!» Но немец продолжает бежать. На ходу нажимаю на спусковой крючок автомата.
Затвор цокнул, но выстрела не последовало. В рожке кончились патроны, это понял и немец. Он резко остановился и направил свой автомат в мою сторону. В кобуре был пистолет, но я не успел бы его достать. Я видел только дуло автомата, из которого должна была появиться моя смерть. В голове промелькнуло: «Все, это конец».
Но вдруг пламя буквально перерезало немца, он кулем свалился на землю. Его опередил мой связной, тот самый рядовой Борис Михайлович Князев. Он стрелял, пока в магазине автомата не кончились все патроны.
- А я тебя, лейтенант, искал-искал, - глухо выговорил он.
- Хорошо, что нашел вовремя, - ответил я.
Да, такое бывает на войне, счастливый случай. Опоздай мой связной на долю секунды, и я не дожил бы до Победы. После этого случая мы с Князевым стал настоящими друзьями.
К вечеру 168-й гвардейский стрелковый полк, в том числе и рота автоматчиков, с боями захватил многокилометровый участок автострады Брест-Варшава. Автострада была буквально завалена боевой техникой, автомашинами. Этим наши войска перерезали пути отхода противника на запад. Немцы отступали по бездорожью.
После войны мы с Борисом Князевым писали друг другу письма. Мои родители, родственники и друзья знали, что он спас мою жизнь. А еще мы с семьей ездили к нему в гости. Наши встречи были наполнены разговорами до поздней ночи, воспоминаниями: «А ты помнишь»? Такая дружба не может вдруг уйти, события, связавшие нас, забыть невозможно. Борис Михайлович уже ушел из жизни. Но я буду его помнить до конца своих дней. Могут идти годы, но память должна жить вечно.
Счастливая встреча
После окончания операции «Багратион» по освобождению Белоруссии, 55-я гвардейская стрелковая дивизия в составе первого Белорусского фронта вела боевые действия по освобождению территории Польши. В течение ноября-декабря 1944 года и до 13 января 1945-го наша дивизия занимала оборону в Восточной Пруссии. Здесь мы выкопали траншеи и построили добротные землянки с печками-«буржуйками». В тыл с передовой по очереди снимались подразделения для мытья в бане. После пережитого пребывание в обороне показалось нам курортом. Здесь в начале декабря 1944-го года произошла еще одна очень важная для меня встреча.
Однажды я получил письмо родителей, в котором они сообщили полевую почту моего двоюродного брата Михаила Огнева. Родных братьев у меня не было, Миша был на год младше меня. И до войны, и после наши родители жили в одном городе, мы вместе росли и учились. Для меня он был как родной. Он окончил фабрично-заводское училище и работал на военном заводе, поэтому имел броню.
Из письма я понял, что он самостоятельно добился снятия брони, чтобы попасть на фронт. При первой же возможности я написал ему письмо. К моему удивлению, ответ пришел очень быстро, что на фронте случалось редко. Он писал, что не мог спокойно смотреть, как все воюют, а он, молодой и здоровый, в тылу. Михаил служил связистом в артиллерии. Мы стали переписываться, письма приходили быстро, я чувствовал, что мы находились где-то рядом.
Как-то раз на передовой, в траншее, рядом с моей землянкой я увидел лейтенанта и двух солдат с телефонным аппаратом. Лейтенант корректировал разрывы снарядов из орудий артиллерийского дивизиона. Я спросил номер их полевой почты, он назвал мне номер, который стоял на письмах брата.
- А это чей литер?
- Это литер второй батареи.
На какой-то момент я потерял дар речи. Среди стольких участников боевых действий я нашел своего брата!
Однажды среди ночи меня разбудил солдат и сказал, что брат ждет меня у телефонного аппарата. Мы стали разговаривать, а он все не верил, что это говорю я. Думал, его разыгрывают товарищи-телефонисты. Но когда я стал говорить о родителях, о сестрах, он понял, что это действительно я. Это был очень счастливый разговор. Позже, с разрешения наших командиров, нам удалось организовать его «визит» ко мне на два дня.
Миша очень просил, чтобы я взял его к себе в роту. Это можно было сделать. Но в пехоте в боях в первую очередь погибают рядовые, сержанты, командиры взводов, рот. И могло быть очень больно, если кто-то из нас погибнет на глазах у другого. А в батарее ему было немного безопаснее. Но получилось наоборот. 13 января 1945 года наша дивизия пошла в наступление. После этого я перестал получать от брата письма. Узнал, что его тяжело, но, к счастью, не смертельно ранило. Его отправили в госпиталь.
После войны мы оба снова стали жить в своем городке. Он работал на комбинате сварщиком, а я - токарем. Мы каждый день встречались, а по выходным ходили на рыбалку. И, конечно же, вспоминали грозные дни войны и нашу удивительную встречу.
Вспоминаю, какими мы были во время и после войны. 20-летние, полные надежд, верящие в будущее своей страны, способные в любую минуту бросить вызов смерти ради общего дела. Я верю, что и сейчас есть такие молодые люди, и наш с вами долг - не дать им пережить всего того, что выпало нашему поколению.
Как старый солдат Великой Отечественной войны, трижды раненный на фронтах, я хочу поздравить всех военнослужащих от рядового до генерала и адмирала, всех жителей нашего края с наступающим Днем Победы! Будьте счастливы, и пусть над нашей страной всегда будет чистое, мирное, голубое небо!
Владимир Георгиевич ТУРОВ родился 16 марта 1924 года. На службу в Красную армию был призван в июле 1942-го. Участвовал в боях рядовым в расчете станкового пулемета системы «Максим», в январе 1943-го получил первое ранение в плечо. Выздоровел, окончил фронтовые курсы младших лейтенантов и уже командиром взвода, а позже и командиром роты автоматчиков 168-го гвардейского стрелкового полка, 55-й гвардейской стрелковой дивизии, принимал участие в боевых действиях на фронтах ВОВ. Был еще дважды ранен. Имеет семь благодарностей от Верховного главнокомандующего Маршала Советского Союза И. В. Сталина, награжден орденами Александра Невского, Отечественной войны I степени, Красной звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией» и др. На Камчатку приехал в январе 1956 года. 9 лет работал в Козыревском леспромхозе, а позже еще 34 года - в автоколонне 1958 механиком, слесарем-инструментальщиком.
Самые остроумные и оригинальные высказывания, которые раскрывают весь колорит и особенности разных народов.
Помните, есть такая поэма Н. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо?». В наше время этот вопрос тоже звучит достаточно часто, но это уже из области политики, поэтому оставим его блогерам и прочим политическим критикам и аналитикам.
А мы возьмем другую тему. А именно – где на Руси жить хорошо? Только не надо сразу же напоминать мне пословицу о кулике, который свое болото хвалит. Потому что я сейчас если и буду хвалить какое-то болото, то наверняка – чужое.
В серьезной компании принято предоставлять выбор в напитках. Здесь все зависит от вкусов, но правило для всего алкоголя едино – он должен быть только качественным. То есть, сделан с соблюдением всех технологических правил, санитарных требований и с использованием исключительно натурального сырья.
) 
